Я познакомился с ним в москве конце девяносто

Бунин И.А. - Чехов

Текст. Я познакомился с ним в Москве, в конце девяносто пятого года. Видались мы тогда мельком, и я не упомянул бы об этом, если бы. II. Я познакомился с ним в Москве, в конце девяносто пятого года. Видались мы тогда мельком, и я не упомянул бы об этом, если бы мне не запомнилось . Я повторяю, что новые формы создал Чехов и, отбрасывая всякую ложную «Я познакомился с ним в Москве, в конце девяносто пятого года.

А иногда говорил совсем другое: Толстой говорит, что человеку нужно всего три аршина земли. Вздор - три аршина земли нужно мертвому, а живому нужен весь земной шар. И особенно - писателю Говоря о Толстом, он как-то сказал: Вот он иногда хвалит Мопассана, Куприна, Семенова, меня Оттого, что он смотрит на нас как на детей. Наши повести, рассказы, романы для него детские игры, и поэтому он, в сущности, одними глазами глядит и на Мопассана и на Семенова.

Вот Шекспир - другое. Это уже взрослый и раздражает его, что пишет не по-толстовски Однажды, читая газеты, он поднял лицо и не спеша, без интонаций сказал: Но, думается, и до сих пор не понят как следует: Замечательная есть строка в его записной книжке: В ту же записную книжку он занес такие мысли: До "Мужиков", далеко не лучшей его вещи, большая публика охотно читала его; но для нее он был только занятный рассказчик, автор "Винта", "Жалобной книги".

Люди "идейные" интересовались им, в общем, мало: Настоящая слава пришла к нему только с постановкой его пьес в Художественном театре.

И, должно быть, это было для него не менее обидно, чем то, что только после "Мужиков" заговорили о нем: Он часто сам говорил: Единственный, настоящий драматург - Найденов: Он должен теперь еще десять пьес написать и девять раз провалиться, а на десятый опять такой успех иметь, что только ахнешь!

И, помолчав, вдруг заливался радостным смехом: Он еще в постели лежал, но много говорил обо всем, и обо мне, между прочим. Наконец я встаю, прощаюсь. Он задерживает мою руку, говорит: Шекспир скверно писал, а вы еще хуже! Теперь гнут палку в другую сторону. Еще более были бы противны ему "теплота", "грусть". Говоря о нем, даже талантливые люди порой берут неверный тон. Его всегда влекли к себе тихие долины с их мглой, туманными мечтами и тихими слезами Одна из самых лучших статей о нем принадлежит Шестову, который называет его беспощаднейшим талантом.

Точен и скуп на слова был он даже в обыденной жизни. Словом он чрезвычайно дорожил, слово высокопарное, фальшивое, книжное действовало на него резко; сам он говорил прекрасно - всегда по-своему, ясно, правильно. Писателя в его речи не чувствовалось, сравнения, эпитеты он употреблял редко, а если и употреблял, то чаще всего обыденные и никогда не щеголял ими, никогда не наслаждался своим удачно сказанным словом.

К "высоким" словам чувствовал ненависть. Замечательное место есть в одних воспоминаниях о нем: Верно, в силу этой ненависти к "высоким" словам, к неосторожному обращению со словом, свойственному многим стихотворцам, а теперешним в особенности, так редко удовлетворялся он стихами. Про московских "декадентов", как тогда называли их, он однажды сказал: Их бы в арестантские роты отдать Про Андреева тоже не лестно: Случалось, что собирались у него люди самых различных рангов: И всех неизменно держал на известном расстоянии от.

Чувство собственного достоинства, независимости было у него очень велико.

Художник жизни (А.П. Чехов)

Ведь подумайте, ведь это он написал, что Анна сама чувствовала, видела, как у нее блестят глаза в темноте! И однажды чуть не час решал, в каких штанах поехать к Толстому. Сбросил пенсне, помолодел и, мешая, по своему обыкновению, шутку с серьезным, все выходил из спальни то в одних, то в других штанах: И шел надевать другие, и опять выходил, смеясь: Однажды он, в небольшой компании близких людей, поехал в Алупку и завтракал там в ресторане, был весел, много шутил.

Вдруг из сидевших за соседним столом поднялся какой-то господин с бокалом в руке: Я предлагаю тост за присутствующего среди нас Антона Павловича, гордость нашей литературы, певца сумеречных настроений Побледнев, он встал и вышел.

Я подолгу живал в Ялте и почти все дни проводил у. Часто я уезжал поздно вечером, и он говорил: Он на некоторых буквах шепелявил, голос у него был глуховатый, и часто говорил он без оттенков, как бы бормоча: И я порой отказывался.

Он сбрасывал пенсне, прикладывал руки к сердцу с едва уловимой улыбкой на бледных губах, раздельно повторял: Если вам будет скучно со старым забытым писателем, посидите с Машей, с мамашей, которая влюблена в вас, с моей женой, венгеркой Книпшиц Будем говорить о литературе Я приезжал, и случалось, что мы, сидя у него в кабинете, молчали все утро, просматривая газеты, которых он получал множество.

Иногда попадалось кое-что обо мне, чаще всего что-нибудь очень неумное, и он спешил смягчить это: Случалось, что во мне находили "чеховское настроение". Оживляясь, даже волнуясь, он восклицал с мягкой горячностью: И меня допекали "тургеневскими нотами". Мы похожи с вами, как борзая на гончую. Вы, например, гораздо резче. Это чудесно, но я бы так не сказал. Вот про курсистку - другое дело Чай летит по ветру в лицо толстого господина, высунувшегося из другого окна Иногда он вдруг опускал газету, сбрасывал пенсне и принимался тихо и сладко хохотать.

А то, опуская газету, внезапно спрашивал: В вас народная кровь. Мужики и купцы страшно быстро вырождаются. Прочтите-ка мою повесть "Три года". А потом вы же здоровеннейший мужчина, только худы очень, как хорошая борзая. Принимайте аппетитные капли и будете жить сто лет.

Я пропишу вам нынче же, я ведь доктор. Ко мне сам Никодим Палыч Кондаков обращался, и я его от геморроя вылечил. А в воспоминаниях обо мне не пишите, что я был "симпатичный талант и кристальной чистоты человек".

Он принимался хохотать с тем мучительным удовольствием, с которым он хохотал тогда, когда ему что-нибудь особенно нравилось. Про один из моих первых рассказов. Он написал, что этот рассказ "сделал бы честь и более крупному таланту". Он со смехом падал головой на колени, потом надевал пенсне и, глядя на меня зорко и весело, говорил: Нас, как в бурсе, критики каждую субботу драли. Я начал писать как последний сукин сын.

В детстве, в нашей таганрогской лавочке, я сальными свечами торговал. Ах, какой там проклятый холод был! А я все-таки с наслаждением заворачивал эту ледяную свечку в обрывок хлопчатой бумаги. А нужник у нас был на пустыре, за версту от дома. Бывало, прибежишь туда ночью, а там жулик ночует.

Испугаемся друг друга ужасно! Это очень скверно, как я должен был писать - из-за куска хлеба, но в некоторой мере обязательно надо быть мастеровым, а не ждать все время вдохновенья. А то он чересчур благороден. Помните, как вы мне рассказывали, что он до слез восхищался однажды стихами в "Русском богатстве" какого-то Вербова или Веткова, где описывались "волки реакции", обступившие певца, народного поэта, в поле, в страшную метель, и то, как он так звучно ударил по струнам лиры, что волки в страхе разбежались?

Это вы правду рассказывали? Это же порядочные были люди. Не то что Скабичевский, который писал, что я умру под забором от пьянства, так как у меня "искры божьей нет". Да, страшно вспомнить, что обо мне писали!

И кровь-то у меня холодная - помните у меня рассказ "Холодная кровь"? Меня еще спасали "Хмурые люди", - находили, что это рассказы все-таки стоящие, потому что там будто бы изображена реакция восьмидесятых годов. Да еще рассказ "Припадок" - там "честный" студент с ума сходит при мысли о проституции. А я русских студентов терпеть не могу - они же лодыри Раз, когда он опять как-то стал шутя приставать ко мне, что именно напишу я о нем в своих воспоминаниях, я ответил: Это было в девяносто пятом году, в декабре.

Я не знал, что вы приехали в Москву.

Самые яркие цитаты Чехова

Но вот сидим мы однажды с одним поэтом в "Большом Московском", пьем красное вино, слушаем машину, а поэт все читает свои стихи, все больше и больше собой восторгаясь. Вышли мы очень поздно, и поэт был уже так возбужден, что и на лестнице продолжал читать. Так, читая, он стал и свое пальто на вешалке искать. Значит, я чужое пальто беру?

Но, к счастью, удержались и пришли на другой день, и на первый раз не застали - видели только ваш номер, который убирала горничная, и вашу рукопись на столе. Это было начало "Бабьего царства". Он помирал со смеху и говорил: А откуда вы узнали, какая именно рукопись лежала у меня на столе? Это очень хорошо - закатиться куда-нибудь ночью, внезапно. Необыкновенно радовался он однажды, когда я рассказал ему, что наш сельский дьякон до крупинки съел как-то, на именинах моего отца, фунта два икры.

Этой историей он начал свою повесть "В овраге". Он любил повторять, что если человек не работает, не живет постоянно в художественной атмосфере, то, будь он хоть Соломон премудрый, все будет чувствовать себя пустым, бездарным.

  • И. А. БУНИН
  • Бунин И.А. - Чехов

Иногда вынимал из стола свою записную книжку и, подняв лицо и блестя стеклами пенсне, мотал ею в воздухе: Не вам, молодым, чета! Иногда он разрешал себе вечерние прогулки. Раз возвращаемся с такой прогулки уже поздно. Он очень устал, идет через силу - за последние дни много смочил платков кровью, - молчит, прикрывает.

Проходим мимо балкона, за парусиной которого свет и силуэты женщин. И вдруг он открывает глаза и очень громко говорит: В Аутке, у одной татарки! Я останавливаюсь от изумления, а он быстро шепчет: Завтра вся Ялта будет говорить об убийстве Бунина. Поймите же, что, если у начинающего писателя сразу выходит все честь честью, ему крышка, пиши пропало! Нужно по капле выдавливать из себя раба. Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима.

Университет развивает все способности, в том числе — глупость. Уходить от людей — это самоубийство. Здоровы и нормальны только заурядные, стадные люди. Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя. Не стоит мешать людям сходить с ума. Никто не хочет любить в нас обыкновенного человека. Если человек не курит и не пьёт, поневоле задумаешься, уж не сволочь ли он?

У очень хорошего человека такая физиономия, что его принимают за сыщика; думают, что он украл запонки.

Ирония судьбы, или С легким паром 1 серия

То ли чай пойти выпить, то ли повеситься. Тот, кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником. Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче.

Если бы все люди сговорились и стали вдруг искренни, то всё бы у них пошло к чёрту прахом. Талантливый человек в России не может быть чистеньким. Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству. Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью.